Виртуальные выставки Архив выставок

Д. Д. Шостакович. Номер «Базар» из музыки к мультфильму «Сказка о попе и о работнике его Балде»

Д. Д. Шостакович. Номер «Базар» из музыки к мультфильму «Сказка о попе и о работнике его Балде»
К Году кино в России
К 110-летию со дня рождения Д. Д. Шостаковича
Д. Д. Шостакович. Номер «Базар» из музыки к мультфильму «Сказка о попе и о работнике его Балде» ор. 36. Эскиз. Неизвестный романс «Я люблю…» (1933)
Мультипликационный фильм-опера «Сказка о попе и о работнике его Балде» (рабочие названия — «Сказка о попе Остолопе и работнике его Балде», «Поп Остолоп», «Балда») по одноимённой сказке А. С. Пушкина так и не был завершен. Но в 1933 году ни постановщик и сценарист М. М. Цехановский, ни привлечённый к написанию музыки Д. Д. Шостакович не могли предугадать печальной судьбы этой ленты. Композитор, к тому времени уже отнюдь не новичок в области кинематографа, с удовольствием погрузился в сочинение, реализовывая принципы, которые позднее, в 1939 году, озвучит в «Литературной газете»: «…Главное в киномузыке — органическое участие в самом действии киноспектакля. В киноспектакле к музыке можно и должно предъявлять такие же требования, как к сценарию, к актёрской игре, к режиссуре. Но в таком киноспектакле музыка должна занять и равноценное место. <…> Мультипликация… очень интересный приём, требующий равноценного стилевого выражения в музыке».
Съёмка фильма должна была проходить под готовую музыку. Такой принцип требовал от Цехановского подготовки особых музыкальных «сценариев» или «схем», дававших композитору точное представление о нужном характере музыки и её распределении по кадрам. Шостакович виртуозно справлялся с поставленными задачами. «Ему нравятся мои "сценарии", и он отнёсся к работе как вдохновенный, первоклассный художник, — восхищался Цехановский на страницах своего дневника. — Я не могу сейчас сделать что-нибудь среднее, серое. Экран должен сверкать, не уступать музыке в темпе и красках». Сам композитор в 1934 году, когда бóльшая часть партитуры была завершена (но отнюдь не сам фильм!), не скупился на ответные похвалы: «Превосходно сделан сценарий, в котором удалось сохранить сатирическую остроту и весь колорит гениальной пушкинской сказки. Мультипликационный фильм выдержан в плане народного балагана. Масса острых гиперболических положений, гротескных персонажей. Фильм-сказка искрится задором, лёгкостью и весельем. <…> И писать для неё музыку было также легко и весело» (газета «Советское искусство»).
Однако творческий процесс Цехановского шёл медленно, с остановками и перерывами, вызванными как производственными, так и сугубо психологическими причинами. В начале 1936 года он снова вернулся к любимому детищу, но ненадолго. В конце февраля на специальных совещаниях в дирекции киностудии «Ленфильм», посвящённых просмотру материалов картины, некоторые её эпизоды подверглись критике за «формализм» и «натурализм». Досталось и Шостаковичу. Он, правда, пообещал переоркестровать часть музыки в духе «бóльшей реалистичности», но успел ли он выполнить своё обещание? Приказом по «Ленфильму» от 10 апреля 1936 года производство «Сказки о попе» было остановлено, а оборудование съёмочной группы передано в другие руки. Потрясённый неудачей и так и не смирившийся с ней Цехановский впоследствии связывал консервацию фильма исключительно со статьей 1936 года «Сумбур вместо музыки», направленной против Шостаковича. Драма усугублялась ещё и тем, что отснятые фрагменты, хранившиеся на складе «Ленфильма», сгорели в начале Великой Отечественной войны; уцелело только 60 метров плёнки (сцена «Базар»)… Шостаковичу повезло куда больше: его музыка во многом сохранилась. Она нравилась автору блеском инструментовки, живостью и остротой, и он этого не скрывал: «Быть может … я вновь услышу упрёки со стороны некоторых музыкальных критиков в легковесности, озорстве, в отсутствии настоящих человеческих эмоций… Но что считать человеческой эмоцией? Неужели только лирику, только печаль, только трагедию? <…> Я хочу отвоевать право на смех в так называемой "серьёзной" музыке» (газета «Советское искусство»).
Представляемый автограф — эскиз музыки к той самой сцене «Базар» («Шумный базар»), которая, по счастью, уцелела в пожаре на киностудии. Я обнаружила эскиз (а также некоторые другие эскизы этого киноопуса) среди неопознанных разрозненных черновиков композитора во Всероссийском музейном объединении музыкальной культуры имени М. И. Глинки. В гротескной сцене базара, как и подобает в опере, все участники, будь то торговцы, зеваки, игрушки (Венера, Поп-митрополит, Барыня, Генерал), куры, гуси, утки, поросёнок или кот — поют и «звукоподражают». Но — в специфической вокальной манере. «Хотелось бы … точно придерживаться выкриков торговцев, то есть там, где у меня написан бас, должен исполнять бас», — письменно наставлял Шостакович Цехановского 4 сентября 1933 года из санатория «Гаспра» (поселок Кореиз, Крым), высылая несколько готовых номеров партитуры. — Само собой, что голоса должны быть натруженные, характерные, отнюдь не академические». В пожелтевшем черновом автографе, занимающем полторы страницы двойного листа нотной бумаги, в разметке инструментовки на полях присутствуют экзотические «шумы» (стекло, свисток, трещотка) и указания на вокальные тембры. Запись – типичная для Шостаковича беглая нотная скоропись, с фактурными пустóтами; автор не утруждал себя тем, чтобы прописывать очевидные для себя детали замысла.
Этот автограф, примечательный уже тем, что относится к раннему периоду творчества Шостаковича, имеет особую ценность. Он содержит эскиз ранее неизвестного романса композитора для сопрано и фортепиано, набросанный, судя по дате 6 сентября 1933 года, практически параллельно с эскизом к «Базару». Автор слов не указан; уж не сочинял ли Шостакович на свой собственный текст, хотя он и написан от лица женщины?.. И каковы обстоятельства, побудившие композитора в разгар работы над народно-балаганной, «карусельной» музыкой «Сказки о попе» переключиться на интимную любовную лирику? Во всяком случае, сам автограф невольно становится отражением поразительной амбивалентности молодого Шостаковича, с его тягой к парадоксальному сплаву «высокого» и «низкого» в музыкальном искусстве и в жизни. И разве мог бы он закончить в 1932 году трагедию-сатиру, гениальную оперу «Леди Макбет Мценского уезда», если бы был иным?

Старший научный сотрудник ВМОМК имени М. И. Глинки
О. Г. Дигонская